Голделе Мабович - изображение

Независимое государство Израиль могло бы и не появиться, если бы не было Голды Меир. Она была сосредоточенной и волевой женщиной, которая ежедневно жертвовала своей жизнью ради мечты о свободной, независимой еврейской нации. Она была мечтательницей, которая никогда не позволит повседневным критическим ситуациям разбить уверенность в себе, погасить энтузиазм и неизбывную мечту о свободном еврейском государстве. Годы лишений и жизни в постоянном страхе уничтожения сформировали твердую и непреклонную волю, которая постоянно вела ее долгой дорогой к вершине.


Голделе Мабович родилась 3 мая 1898 года в Киеве, в семье верующих, хотя и не слишком ортодоксальных евреев Мойше Ицхока Мабовича и Блюмы Нейдич. Талантливый плотник Мойше, по словам дочери, «стройный, с тонкими чертами лица, был по природе оптимистом и во что бы то ни стало хотел верить людям», своим мастерством получил право проживать в Киеве, находящемся вне черты оседлости, а своим обаянием завоевал сердце Блюмы.

Жизнь Мабовичей была очень трудной: антисемитские настроения в Киеве были очень сильны, и Мойше, хотя и был хорошим мастером, не мог найти работу. Вот слова Голды Меир: «Я помню, слишком даже хорошо, до чего мы были бедны. Никогда у нас ничего не было вволю – ни еды, ни теплой одежды, ни дров». А самым первым ее воспоминанием, как она когда-то заявила папе римскому, было ожидание погрома: хотя в тот день погромщики так и не добрались до их дома, у Голды навсегда осталось в памяти то чувство беспомощности, которое она испытала в собственном доме.

В 1903 году Мойше, устав от постоянных долгов и страха, уехал в Америку – «золотую страну» грез всех бедняков по всему миру. Мабовичи решили, что он поедет в США один и, как только устроится там, выпишет к себе семью. В ожидании этого счастливого дня Блюма с дочерьми переехала в Пинск, где жили ее родители.

Голди не ходила в школу, а читать и писать ее учила старшая сестра Шейна, во многом заменившая ей мать. «Шейна, – признавалась Голда Меир, – оказала самое большое влияние на мою жизнь. Для меня же всегда и везде она была образцом, другом и наставником». Шейна, сама еще подросток, стала активной участницей социалистического сионистского движения – она, как и ее товарищи, мечтала создать в Палестине еврейское государство. Собиравшиеся в комнате Шейны молодые люди так увлеченно говорили о будущей «земле обетованной», что и Голди тоже увлеклась этой идеей. Но уже тогда она поняла, что одних разговоров недостаточно.

В 1906 году Блюма с дочерьми прибыли в США: они поселились в Милуоки, где отчаянная Блюма уже через две недели открыла маленькую лавочку – не зная языка и не имея никакого опыта. Голди должна была помогать ей – расставлять товар, заворачивать покупки, стоять за прилавком, пока мать ходила на рынок. И при этом она успевала ходить в школу, где ей очень нравилось: стремление к знаниям было свойственно Голди с детства. Она быстро освоила английский язык, обзавелась подругами, мечтала стать учительницей и изменить мир.

Однако родители считали, что образование девочкам не нужно: «Не стоит быть слишком умной, – предупреждал ее отец. – Мужчины не любят умных девушек». Едва Голди исполнилось четырнадцать, мать подыскала ей жениха – тридцатилетнего страхового агента. Конечно, она не настаивала на немедленном венчании, но сама перспектива скорой свадьбы с практически незнакомым человеком так напугала Голди, что она тайком сбежала из родительского дома в Денвер, где уже несколько лет жила вышедшая замуж Шейна, чтобы там продолжать свое образование.

Шейна и ее муж устраивали в своем доме собрания сионистов, членов группы Poale Zion – «Рабочие Сиона». Юная Голди не только посещала все собрания, но и работала во благо организации – выступала на митингах, обучала иммигрантов английскому, а местных – идиш. На собраниях группы она познакомилась с обаятельным и образованным Моррисом Меерсоном, эмигрантом из Литвы: «Он, самоучка, знал такие вещи, о которых Шейна и ее друзья и представления не имели. Он любил, знал, понимал искусство – поэзию, живопись, музыку; он мог без устали растолковывать достоинство какого-нибудь сонета – или сонаты – такому заинтересованному и невежественному слушателю, как я». Неудивительно, что юная Голди влюбилась в него, но, поглощенная политикой, долго не могла ему признаться. Лишь накануне возвращения в Милуоки – тяжело заболела мать и семье требовалась ее помощь – она получила от Морриса предложение руки и сердца.

Вернувшись в родительский дом, Голди поступила в педагогический колледж. Вскоре Моррис приехал к ней: несмотря на противодействие семьи, они все же обвенчались 24 декабря 1917 года. Как вспоминают, одним из условий, на которых Голди соглашалась выйти замуж, было согласие Морриса уехать вместе с ней в Палестину. «Я знаю, что ты не так стремишься туда, как я, – сказала я ему, – но я прошу тебя поехать туда со мной», – писала она. Голди мечтала жить в палестинском кибуце, уверенная, что только там она по-настоящему сможет послужить делу сионизма. На вопрос, что было бы, если бы Моррис не согласился последовать за ней, она через много лет призналась: «Я бы поехала одна, но с разбитым сердцем».

«Долгое изгнание закончилось»

Еще с семидесятых годов девятнадцатого века евреи стали приезжать в Палестину в надежде основать там свое государство: землю для их поселений покупали на деньги, собранные еврейскими общинами по всему миру, причем нередко цены были невообразимо завышены, а доставалась им бесплодная пустыня или гнилые болота. Переселенцы основывали кибуцы – сельскохозяйственные коммуны, основанные на принципах коллективного владения имуществом, равенства в работе и потреблении и на отказе от наемного труда. Один из таких кибуцев – Мерхавию, расположенную в Израильской долине, – Голди выбрала для своего будущего проживания.

В мае 1921 года на пароходе «Покахонтас» Голда с семьей – муж, сестра с детьми, подруги и еще две дюжины репатриантов отплыли в Палестину. Плавание само по себе было тяжелым испытанием: вода была плохая, еда – испорченной, корабль – неотремонтированным, из-за чего команда постоянно бунтовала, а капитан незадолго до прибытия то ли покончил с собой, то ли был убит кем-то из команды. В середине июля, после нескольких пересадок, бывшие американцы добрались до Тель-Авива.

В то время Тель-Авив, основанный в 1909 году как еврейский пригород Яффы, был еще весьма небольшим городом: в нем даже не было своей тюрьмы; зато имелись театр, гимназия, небольшой отряд полиции и водокачка. Большинство прибывших было разочаровано – жара, мухи, отсутствие зелени и воды вовсе не были похожи на обещанную «землю обетованную». Лишь Голди была счастлива – ее мечта начала сбываться. Она даже официально сменила имя с Голделе на Голду, чтобы отметить начало своей новой жизни.

В 1921—1924 годах усиленно работала. Её муж Морис заболел малярией, и чете Меерсон пришлось оставить кибуц. В конце 1924 года Морис получил плохо оплачиваемую работу бухгалтера в Иерусалиме. Они нашли маленький домик из двух комнат без электричества. Готовить приходилось на примусе в сарае. Их первенец Менахем появился на свет 23 ноября 1924 года, а спустя два года родилась дочка Сарра. Чтобы платить за дом, Голда брала в стирку бельё, которое стирала в корыте, нагревая воду во дворе. Её стремление к общественной работе нашло выход в 1928 году, когда она возглавила женский отдел Всеобщей федерации трудящихся. Работала на различных должностях на государственной службе, прежде чем была избрана в первый Кнессет в 1949 году.

14 мая 1948 года Голда Меерсон была в числе 38 человек, подписавших Декларацию независимости Израиля, и среди них две женщины: Голда и Рахель Коэн-Каган: «Глаза мои наполнились слезами, руки дрожали, - вспоминала она в книге «Моя жизнь». - Мы добились. Мы сделали еврейское государство явью, и я, Голда Мабович-Меерсон, дожила до этого дня. Что бы ни случилось, какую бы цену ни пришлось за это заплатить, мы воссоздали еврейскую родину. Долгое изгнание закончилось».

Именно Голда Меир стала первой в истории обладательницей израильского даркона - заграничного паспорта – и поехала с этим паспортом в Москву, чтобы стать первым послом Израиля в СССР. Ее встречу с тысячами советских евреев в московской синагоге не забывали и десятилетия спустя, говорили о ней с волнением и надеждой.

Именно Голда Меир на посту министра труда провела в кнессете Закон о национальном страховании. Далеко не все довольны работой «Битуах леуми», но до Голды этого учреждения просто не было. А в 1954 году, когда был принят закон, Израиль получил едва ли не самое передовое в мире социальное законодательство.

Голда Меир стала второй в истории человечества женщиной, возглавившей министерство иностранных дел. В 1956 году, вскоре после назначения, Бен-Гурион поручил ей вылететь вместе с Шимоном Пересом в Париж, чтобы согласовать с правительством Франции возможность совместного удара по Египту (эта операция известна в Израиле как «Мивца кадеш», а на Западе - как «100-часовая война»).

В 1969 году Голда Меир, после внезапной смерти премьера Леви Эшколя, взяла в свои руки управление страной и одержала триумфальную победу на выборах – возглавляемый ею блок МААРАХ получил 56 парламентских мандатов, рекордный результат за все годы существования Израиля.

«Пяти лет было достаточно»

В то время Израиль жил в условиях постоянной арабской угрозы. На Олимпиаде в Мюнхене 1972 года арабские террористы из организации «Черный сентябрь» захватили израильскую команду – хотя Голда Меир предлагала прислать свой спецназ, натренированный в подобных ситуациях, Германия решила обойтись своими силами, и в результате все израильские атлеты погибли. Меир отдала приказ МОССАД начать охоту на выживших террористов – и в результате операции «Гнев Божий», длившейся почти двадцать лет, все организаторы операции были уничтожены.

Пятого октября 1973 года, накануне праздника Йом Кипур – Дня Примирения – Голде показалось, что скоро начнется война. Усилившаяся активность на границах и возросший поток беженцев напоминали ей о начале Шестидневной войны 1967 года. Голда высказала свои подозрения, однако ее советники заверили ее, что, по данным разведки, Израилю ничто не угрожает. В праздничный день, когда большинство политиков разъехались, объединенные силы Египта и Сирии напали на Израиль, и поначалу сильно продвинулись вглубь израильской территории. Когда над Израилем нависла угроза полного разгрома, она позвонила Генри Киссинджеру, госсекретарю США: в Америке была полночь, и ее поначалу отказались соединять с политиком. «Меня не заботит, который теперь час. Нам нужна помощь сегодня, потому что завтра может быть слишком поздно», – заявила она. Помощь американских ВВС спасла положение; арабов удалось оттеснить, а через две недели израильские войска уже находились на расстоянии 35 километров от Дамаска и 101 километра от Каира. Война Судного дня закончилась 11 ноября, но ее последствия продолжали ощущаться еще долго. Народ требовал отставки правительства и хотя комиссия, расследовавшая обстоятельства войны Судного дня, полностью сняла все возможные обвинения с Голды Меир – наоборот, ее усилия были названы «мудрыми, оперативными, полными здравого смысла и самыми важными», – сама она продолжала считать себя виноватой. Она ушла в отставку 11 апреля 1974 года. «Пяти лет было достаточно, – заявила она на прощание. – Мне больше не под силу нести это бремя». Ее преемником стал Ицхак Рабин.

Послесловие…

Последние годы Голды Меир прошли тихо и спокойно. Она заботилась о детях и внуках – вспоминали, что она находила время навестить живущую в кибуце дочь даже во время войны Судного дня, – собирая родственников на кухне своего скромного дома. До последних дней она курила по две пачки в день, выпивала по два десятка чашек крепкого кофе и по-прежнему интересовалась политикой. В 1975 году она опубликовала свою автобиографию «Моя жизнь», где откровенно и без прикрас поведала историю своей жизни, отданной на благо Израиля.

Голда Меир скончалась в Тель-Авиве 8 декабря 1978 года. Она похоронена на горе Герцля в Иерусалиме. До сих пор ее благодарные сограждане называют ее совестью еврейского народа и матерью Израиля.

Знаменитые цитаты Голды Меир:

• Мир на Ближнем Востоке наступит тогда, когда арабы будут любить своих детей сильнее, чем они ненавидят евреев

• Нет такой нации как палестинцы, они никогда не существовали. До 1948 года мы были палестинцами.

• Я могу честно сказать, что меня никогда не интересовал успех моего поступка. Если я сознавала, что поступаю правильно, я делала всё, что от меня зависит, независимо от возможного результата.

• Мы не радуемся победам. Мы радуемся, когда выращен новый сорт хлопка и когда земляника цветет в Израиле.

• Не нужно скромности. Вы не такие уж великие.

• Лучше ли женщины, чем мужчины, я не могу сказать. Но они, конечно, не хуже.

• У нас нет «Я думаю», у нас есть «Мы думаем».


Смешные истории из жизни и свежие анекдоты
Смешные истории из жизни



Читайте ещё на нашем сайте - Ким Кардашьян



Перейти в раздел: События и люди
  • Опубликовано: 24/04/2020

Вы можете оставить свое мнение о прочитанной статье

Внимание! В комментарии запрещено указывать ссылки на другие сайты!

В ожидании смерти

В ожидании смерти

Опубликовано: 07/06/2004

Попробуйте на минуту перенестись в положение осужденного, -когда приговор утвержден, когда просьба о помиловании не принята, когда нет более выхода, когда человек считает дни, часы и, наконец, минуты,...

Сборник анекдотов 21-12-2013

Сборник анекдотов 21-12-2013

Опубликовано: 15/01/2014

Стандартная ситуация. Муж возвращается из командировки, а жена в постели с любовником. Любовник голый выпрыгивает в окно и попадает на стадион, где бегают спортсмены. Он присоединяется к кучке спортсм...

Смешные короткие истории из жизни - 19-07-2013

Смешные короткие истории из жизни - 19-07-2013

Опубликовано: 19/07/2013

Возвращаюсь самолетом из командировки Санкт-Петербург - Мурманск. На соседнем кресле сидит настоящий штабной полковник, расстегнутом кителе слегка с коньячным перегаром...