Голделе Мабович - изображение

Независимое государство Израиль могло бы и не появиться, если бы не было Голды Меир. Она была сосредоточенной и волевой женщиной, которая ежедневно жертвовала своей жизнью ради мечты о свободной, независимой еврейской нации. Она была мечтательницей, которая никогда не позволит повседневным критическим ситуациям разбить уверенность в себе, погасить энтузиазм и неизбывную мечту о свободном еврейском государстве. Годы лишений и жизни в постоянном страхе уничтожения сформировали твердую и непреклонную волю, которая постоянно вела ее долгой дорогой к вершине.


Голделе Мабович родилась 3 мая 1898 года в Киеве, в семье верующих, хотя и не слишком ортодоксальных евреев Мойше Ицхока Мабовича и Блюмы Нейдич. Талантливый плотник Мойше, по словам дочери, «стройный, с тонкими чертами лица, был по природе оптимистом и во что бы то ни стало хотел верить людям», своим мастерством получил право проживать в Киеве, находящемся вне черты оседлости, а своим обаянием завоевал сердце Блюмы.

Жизнь Мабовичей была очень трудной: антисемитские настроения в Киеве были очень сильны, и Мойше, хотя и был хорошим мастером, не мог найти работу. Вот слова Голды Меир: «Я помню, слишком даже хорошо, до чего мы были бедны. Никогда у нас ничего не было вволю – ни еды, ни теплой одежды, ни дров». А самым первым ее воспоминанием, как она когда-то заявила папе римскому, было ожидание погрома: хотя в тот день погромщики так и не добрались до их дома, у Голды навсегда осталось в памяти то чувство беспомощности, которое она испытала в собственном доме.

В 1903 году Мойше, устав от постоянных долгов и страха, уехал в Америку – «золотую страну» грез всех бедняков по всему миру. Мабовичи решили, что он поедет в США один и, как только устроится там, выпишет к себе семью. В ожидании этого счастливого дня Блюма с дочерьми переехала в Пинск, где жили ее родители.

Голди не ходила в школу, а читать и писать ее учила старшая сестра Шейна, во многом заменившая ей мать. «Шейна, – признавалась Голда Меир, – оказала самое большое влияние на мою жизнь. Для меня же всегда и везде она была образцом, другом и наставником». Шейна, сама еще подросток, стала активной участницей социалистического сионистского движения – она, как и ее товарищи, мечтала создать в Палестине еврейское государство. Собиравшиеся в комнате Шейны молодые люди так увлеченно говорили о будущей «земле обетованной», что и Голди тоже увлеклась этой идеей. Но уже тогда она поняла, что одних разговоров недостаточно.

В 1906 году Блюма с дочерьми прибыли в США: они поселились в Милуоки, где отчаянная Блюма уже через две недели открыла маленькую лавочку – не зная языка и не имея никакого опыта. Голди должна была помогать ей – расставлять товар, заворачивать покупки, стоять за прилавком, пока мать ходила на рынок. И при этом она успевала ходить в школу, где ей очень нравилось: стремление к знаниям было свойственно Голди с детства. Она быстро освоила английский язык, обзавелась подругами, мечтала стать учительницей и изменить мир.

Однако родители считали, что образование девочкам не нужно: «Не стоит быть слишком умной, – предупреждал ее отец. – Мужчины не любят умных девушек». Едва Голди исполнилось четырнадцать, мать подыскала ей жениха – тридцатилетнего страхового агента. Конечно, она не настаивала на немедленном венчании, но сама перспектива скорой свадьбы с практически незнакомым человеком так напугала Голди, что она тайком сбежала из родительского дома в Денвер, где уже несколько лет жила вышедшая замуж Шейна, чтобы там продолжать свое образование.

Шейна и ее муж устраивали в своем доме собрания сионистов, членов группы Poale Zion – «Рабочие Сиона». Юная Голди не только посещала все собрания, но и работала во благо организации – выступала на митингах, обучала иммигрантов английскому, а местных – идиш. На собраниях группы она познакомилась с обаятельным и образованным Моррисом Меерсоном, эмигрантом из Литвы: «Он, самоучка, знал такие вещи, о которых Шейна и ее друзья и представления не имели. Он любил, знал, понимал искусство – поэзию, живопись, музыку; он мог без устали растолковывать достоинство какого-нибудь сонета – или сонаты – такому заинтересованному и невежественному слушателю, как я». Неудивительно, что юная Голди влюбилась в него, но, поглощенная политикой, долго не могла ему признаться. Лишь накануне возвращения в Милуоки – тяжело заболела мать и семье требовалась ее помощь – она получила от Морриса предложение руки и сердца.

Вернувшись в родительский дом, Голди поступила в педагогический колледж. Вскоре Моррис приехал к ней: несмотря на противодействие семьи, они все же обвенчались 24 декабря 1917 года. Как вспоминают, одним из условий, на которых Голди соглашалась выйти замуж, было согласие Морриса уехать вместе с ней в Палестину. «Я знаю, что ты не так стремишься туда, как я, – сказала я ему, – но я прошу тебя поехать туда со мной», – писала она. Голди мечтала жить в палестинском кибуце, уверенная, что только там она по-настоящему сможет послужить делу сионизма. На вопрос, что было бы, если бы Моррис не согласился последовать за ней, она через много лет призналась: «Я бы поехала одна, но с разбитым сердцем».

«Долгое изгнание закончилось»

Еще с семидесятых годов девятнадцатого века евреи стали приезжать в Палестину в надежде основать там свое государство: землю для их поселений покупали на деньги, собранные еврейскими общинами по всему миру, причем нередко цены были невообразимо завышены, а доставалась им бесплодная пустыня или гнилые болота. Переселенцы основывали кибуцы – сельскохозяйственные коммуны, основанные на принципах коллективного владения имуществом, равенства в работе и потреблении и на отказе от наемного труда. Один из таких кибуцев – Мерхавию, расположенную в Израильской долине, – Голди выбрала для своего будущего проживания.

В мае 1921 года на пароходе «Покахонтас» Голда с семьей – муж, сестра с детьми, подруги и еще две дюжины репатриантов отплыли в Палестину. Плавание само по себе было тяжелым испытанием: вода была плохая, еда – испорченной, корабль – неотремонтированным, из-за чего команда постоянно бунтовала, а капитан незадолго до прибытия то ли покончил с собой, то ли был убит кем-то из команды. В середине июля, после нескольких пересадок, бывшие американцы добрались до Тель-Авива.

В то время Тель-Авив, основанный в 1909 году как еврейский пригород Яффы, был еще весьма небольшим городом: в нем даже не было своей тюрьмы; зато имелись театр, гимназия, небольшой отряд полиции и водокачка. Большинство прибывших было разочаровано – жара, мухи, отсутствие зелени и воды вовсе не были похожи на обещанную «землю обетованную». Лишь Голди была счастлива – ее мечта начала сбываться. Она даже официально сменила имя с Голделе на Голду, чтобы отметить начало своей новой жизни.

В 1921—1924 годах усиленно работала. Её муж Морис заболел малярией, и чете Меерсон пришлось оставить кибуц. В конце 1924 года Морис получил плохо оплачиваемую работу бухгалтера в Иерусалиме. Они нашли маленький домик из двух комнат без электричества. Готовить приходилось на примусе в сарае. Их первенец Менахем появился на свет 23 ноября 1924 года, а спустя два года родилась дочка Сарра. Чтобы платить за дом, Голда брала в стирку бельё, которое стирала в корыте, нагревая воду во дворе. Её стремление к общественной работе нашло выход в 1928 году, когда она возглавила женский отдел Всеобщей федерации трудящихся. Работала на различных должностях на государственной службе, прежде чем была избрана в первый Кнессет в 1949 году.

14 мая 1948 года Голда Меерсон была в числе 38 человек, подписавших Декларацию независимости Израиля, и среди них две женщины: Голда и Рахель Коэн-Каган: «Глаза мои наполнились слезами, руки дрожали, - вспоминала она в книге «Моя жизнь». - Мы добились. Мы сделали еврейское государство явью, и я, Голда Мабович-Меерсон, дожила до этого дня. Что бы ни случилось, какую бы цену ни пришлось за это заплатить, мы воссоздали еврейскую родину. Долгое изгнание закончилось».

Именно Голда Меир стала первой в истории обладательницей израильского даркона - заграничного паспорта – и поехала с этим паспортом в Москву, чтобы стать первым послом Израиля в СССР. Ее встречу с тысячами советских евреев в московской синагоге не забывали и десятилетия спустя, говорили о ней с волнением и надеждой.

Именно Голда Меир на посту министра труда провела в кнессете Закон о национальном страховании. Далеко не все довольны работой «Битуах леуми», но до Голды этого учреждения просто не было. А в 1954 году, когда был принят закон, Израиль получил едва ли не самое передовое в мире социальное законодательство.

Голда Меир стала второй в истории человечества женщиной, возглавившей министерство иностранных дел. В 1956 году, вскоре после назначения, Бен-Гурион поручил ей вылететь вместе с Шимоном Пересом в Париж, чтобы согласовать с правительством Франции возможность совместного удара по Египту (эта операция известна в Израиле как «Мивца кадеш», а на Западе - как «100-часовая война»).

В 1969 году Голда Меир, после внезапной смерти премьера Леви Эшколя, взяла в свои руки управление страной и одержала триумфальную победу на выборах – возглавляемый ею блок МААРАХ получил 56 парламентских мандатов, рекордный результат за все годы существования Израиля.

«Пяти лет было достаточно»

В то время Израиль жил в условиях постоянной арабской угрозы. На Олимпиаде в Мюнхене 1972 года арабские террористы из организации «Черный сентябрь» захватили израильскую команду – хотя Голда Меир предлагала прислать свой спецназ, натренированный в подобных ситуациях, Германия решила обойтись своими силами, и в результате все израильские атлеты погибли. Меир отдала приказ МОССАД начать охоту на выживших террористов – и в результате операции «Гнев Божий», длившейся почти двадцать лет, все организаторы операции были уничтожены.

Пятого октября 1973 года, накануне праздника Йом Кипур – Дня Примирения – Голде показалось, что скоро начнется война. Усилившаяся активность на границах и возросший поток беженцев напоминали ей о начале Шестидневной войны 1967 года. Голда высказала свои подозрения, однако ее советники заверили ее, что, по данным разведки, Израилю ничто не угрожает. В праздничный день, когда большинство политиков разъехались, объединенные силы Египта и Сирии напали на Израиль, и поначалу сильно продвинулись вглубь израильской территории. Когда над Израилем нависла угроза полного разгрома, она позвонила Генри Киссинджеру, госсекретарю США: в Америке была полночь, и ее поначалу отказались соединять с политиком. «Меня не заботит, который теперь час. Нам нужна помощь сегодня, потому что завтра может быть слишком поздно», – заявила она. Помощь американских ВВС спасла положение; арабов удалось оттеснить, а через две недели израильские войска уже находились на расстоянии 35 километров от Дамаска и 101 километра от Каира. Война Судного дня закончилась 11 ноября, но ее последствия продолжали ощущаться еще долго. Народ требовал отставки правительства и хотя комиссия, расследовавшая обстоятельства войны Судного дня, полностью сняла все возможные обвинения с Голды Меир – наоборот, ее усилия были названы «мудрыми, оперативными, полными здравого смысла и самыми важными», – сама она продолжала считать себя виноватой. Она ушла в отставку 11 апреля 1974 года. «Пяти лет было достаточно, – заявила она на прощание. – Мне больше не под силу нести это бремя». Ее преемником стал Ицхак Рабин.

Послесловие…

Последние годы Голды Меир прошли тихо и спокойно. Она заботилась о детях и внуках – вспоминали, что она находила время навестить живущую в кибуце дочь даже во время войны Судного дня, – собирая родственников на кухне своего скромного дома. До последних дней она курила по две пачки в день, выпивала по два десятка чашек крепкого кофе и по-прежнему интересовалась политикой. В 1975 году она опубликовала свою автобиографию «Моя жизнь», где откровенно и без прикрас поведала историю своей жизни, отданной на благо Израиля.

Голда Меир скончалась в Тель-Авиве 8 декабря 1978 года. Она похоронена на горе Герцля в Иерусалиме. До сих пор ее благодарные сограждане называют ее совестью еврейского народа и матерью Израиля.

Знаменитые цитаты Голды Меир:

• Мир на Ближнем Востоке наступит тогда, когда арабы будут любить своих детей сильнее, чем они ненавидят евреев

• Нет такой нации как палестинцы, они никогда не существовали. До 1948 года мы были палестинцами.

• Я могу честно сказать, что меня никогда не интересовал успех моего поступка. Если я сознавала, что поступаю правильно, я делала всё, что от меня зависит, независимо от возможного результата.

• Мы не радуемся победам. Мы радуемся, когда выращен новый сорт хлопка и когда земляника цветет в Израиле.

• Не нужно скромности. Вы не такие уж великие.

• Лучше ли женщины, чем мужчины, я не могу сказать. Но они, конечно, не хуже.

• У нас нет «Я думаю», у нас есть «Мы думаем».


Смешные истории из жизни и свежие анекдоты
Смешные истории из жизни



Читайте ещё на нашем сайте - Ким Кардашьян



Перейти в раздел: События и люди
  • Опубликовано: 24/04/2020

Вы можете оставить свое мнение о прочитанной статье

Внимание! В комментарии запрещено указывать ссылки на другие сайты!

Последняя Надежда.

Последняя Надежда.

Опубликовано: 08/10/2003

Увесистых многих томов не хватило бы, чтобы даже телеграфным стилем рассказать об этой уникальной русской женщине. Пережитого ею хватило бы на сотню биографий. На примере ее жизни легко доказывается н...

Королева Елизавета

Королева Елизавета

Опубликовано: 08/04/2014

Кто в мире не знает эту маленькую женщину с прекрасной улыбкой и 1000-летней историей за спиной. Елизавета II несет на себе изнурительную королевскую миссию с огромным чувством достоинства и уважения ...

Взлет и падение одного символа

Взлет и падение одного символа

Опубликовано: 27/04/2004

Символ этот настолько древний, что никто не может сказать, когда он появился. Археологи датируют самые ранние его изображения шестым тысячелетием до нашей эры. За последний десяток тысяч лет во всех с...