Евгений Комаровский - изображение

Педиатр Евгений Комаровский — известный детский врач, который является авторитетом для многих современных родителей. В своих книгах и программах на телевидении он рассказывает о том, что нужно делать, чтобы дети росли здоровыми, а родители оставались здравомыслящими.


Родители будущего доктора были инженерами и работали на заводе по производству турбин. А Евгений решил стать врачом: «Почему я захотел стать педиатром? Не знаю. Случай помог. У меня был панический страх за жизнь сестры, и это повлияло на выбор профессии. Это изыски моих родителей, точнее, мамы. Она говорила: «Женя, ну ты же видишь, Таня ничего не ест. Только ты можешь её накормить». «Татьяна, открывай рот». «Мама, покормил. Мы всё съели». «Боже, какие вы молодцы, какой ты золотой». Или. «Женя, я не могу её уложить спать». «Татьяна, марш спать». «Почитай!» Уложил, почитал. «Теперь спи». «Мама, она спит». «Молодец, сынок». А потом в годик Таня заболела и попала в больницу. Я тогда очень испугался, переживал страшно. Это была простая кишечная инфекция. Сейчас дома бы вылечил».

В 1983 году после окончания харьковского мединститута Евгений Комаровский работал врачом реанимационного отделения областной детской инфекционной больницы в Харькове. Тогда ни о каком допуске родителей в реанимацию речи не шло. А с часу до двух дежурный врач рассказывал, что происходит с их детьми за закрытыми дверями, или сообщал самое страшное.

Это был период рождения специальности «детский реаниматолог», когда практически всё приходилось делать руками: вырезать интубационные трубки из капельницы, обрезать и точить иглы для спинномозговой пункции, потому что у обычной иглы срез слишком большой, такая насквозь проткнёт спинномозговой канал. «Фактически мы только учились, — рассказывает Комаровский. — Именно в реанимации я понял, за что говорят спасибо и за что не говорят. Выяснилось, что спасибо не говорят практически никогда, по крайней мере, в реанимации. Ты же ребёнка не выписываешь домой. Стало лучше — его переводят долечиваться в какое-нибудь отделение, умер — вы виноваты, вы все убийцы. Это ситуация, когда сказать себе спасибо можешь только ты сам.

Может, для молодого мужика, который в этой каше варится, ещё важно, какими глазами на него смотрят медсёстры. И когда ты нечто можешь сделать быстро, классно, лучше других, они смотрят на тебя правильными глазами».

В то время молодой врач Евгений Комаровский живёт с женой Катей и сыном Димой (через несколько лет у них родится второй сын — Андрей) в однокомнатной квартире. С Катей, будущим детским офтальмологом, они поженились после третьего курса мединститута. «Это ж вас нужно теперь в одну группу перевести», — сказал им тогда замдекана. «Нет!», — одновременно крикнули они.

Телефона дома у них нет. Поэтому, например, дежурства главы семейства в службе санавиации выглядят так: целый день безвылазно сидишь дома, ожидая стука в дверь и слов: «Доктор, поехали». И едешь в условную Хацапетовку. А там тяжёлый ребёнок — довезёшь его до своей родной реанимации, у него есть шанс. Напишешь «нетранспортабельный», оставишь умирать. «Но если он умрёт в дороге, ты должен его везти не в больницу, а в судебно-медицинский морг, — говорит Комаровский. — Автоматически открывается дело. Ведь ты забрал ребёнка из больницы, где ему теоретически могли помочь. Поэтому ночью ты вызываешь главврача из Хацапетовки и говоришь: «Иван Иваныч, договор у нас такой: я везу ребёнка к нам, но если он в дороге умирает, то я возвращаюсь». Потом заполняешь два листа — один о том, что ребёнок нетранспортабельный, а второй о том, что везёшь его туда-то. Иван Иваныч позарез хочет, чтобы ты забрал ребёнка. Когда ты опытный и мудрый, то знаешь, что этот Иван Иваныч будет первым, кто тебя сдаст. Но принимаешь решение, довозишь ребёнка живым и находишься в таком кайфе, который не понимает ни одна живая душа».

За каждый вызов по санавиации врачу платили 10 рублей, в воскресенье — 20, а зарплата в реанимации — 150 рублей. Надеяться можно только на себя — главное правило, которое Комаровский выучил в реанимации. «Ты на краю, в окопе на передовой. И если перед тобой смерть, никакой профессор в тылу тебе не поможет. Ты должен принять решение сам и сейчас. И от твоих ошибок зависит человеческая жизнь. Реанимация очень быстро убирает гнёт авторитетов. Перестаёшь верить, что завкафедрой мединститута, написавший этот учебник, — истина в последней инстанции. Рассчитываешь на себя, больше учишься, читаешь, бегаешь в магазин медкниги, сидишь в библиотеке. Так, во всяком случае, делал я.

Но на самомотивации долго не протянешь. В этом драйве долго не пробудешь, и тут начинается самое сложное. Поначалу, когда ты приходишь весь на энтузиазме, каждый правильный диагноз, каждый спасённый пациент воспринимается как праздник. А потом это становится обычным делом. Когда вы родили первого ребёнка, вы радуетесь. Когда второго, радуетесь, а когда 12-го, то понимаете, что дурное дело не хитрое.

Тут похожая ситуация. Сначала ты доказываешь себе, что настоящий врач, что можешь ставить диагноз, умеешь лечить, доставать с того света, интубировать, ставить подключичный катетер, делать пункцию желудочков мозга. Да вообще ты — классный пацан. Потом перестаёшь этому радоваться, воспринимаешь всё как рутину. Стимулов для драйва все меньше и меньше, а неудачи, наоборот, остаются с тобой, накапливаются, давят».

Сам по себе

Из реанимации Комаровский всё-таки решил уйти. Ему был 31 год, когда его пригласили возглавить новое реанимационное отделение в другой больнице. Но он остался в родной клинике заведующим инфекционным отделением. А через три месяца началась эпидемия дифтерии. Оказалось, что в 1991 году дифтерию лечили так же, как до войны, и это можно было изменить. А ещё изучить вирусный круп, чтобы защитить кандидатскую диссертацию. «Я в отделение даже компьютер добыл — Olivetti 286 с жёстким диском на 40 Мб. Мне все завидовали. Ребёнка с дифтерией выписываем, надо копию истории болезни в Минздрав. Я кнопочку нажимаю — т-р-р-р-р — история болезни. Отдаю её начмеду больницы, а она: «Ой, Жень, так нельзя. Что о нас в Минздраве подумают». Позже он узнал, что медсёстры переписывали от руки распечатанные им на принтере документы.

В инфекционном отделении Комаровскому стало очевидно, что 90% тех, кто находится в больнице, не должны там быть, а 90% тех, кто попадает в реанимацию, не должны туда попадать. Эту идею он озвучивает, наверное, чаще всего. «В своём отделении я начал менять ситуацию. Медсестра знала, что её задача не попы колоть, а напоить, погулять, обеспечить чистоту, проветрить помещение. Так мы их лечили. Поскольку у других было иначе, то все очень ждали, когда я споткнусь, когда у меня кто-то умрёт.

И зарплата в какой-то момент оказалась три доллара. Поэтому в 15:00, когда заканчивался рабочий день, он садился в троллейбус, чтобы успеть на частные приёмы. В 35 лет заработал на первый автомобиль — семилетнюю шестёрку, и был счастлив, потому что успевал посмотреть после работы не двух детей, а четырёх. А потом вообще ушёл из больницы и больше в государственную медицину не возвращался. Ушёл по той же причине, что и из реанимации. Хорошее перестало радовать, а плохое накапливалось.

Ты живёшь в атмосфере зависти и ненависти, пока не возникает вопрос «Зачем?» Я налечился, надиагностировался, напсиховался, нанеспался на десять жизней вперёд. Умирал с каждым своим погибшим ребёнком. Вы знаете, что дети с дифтерией умирают в ясном сознании? «Дядя Женя, уходи, я буду сейчас умирать». До сих пор не понимаю, как не спился. Наверное, просто Господь Бог дал мне нормальную алкогольдегидрогеназу.

Была последняя капля… Умер ребёнок, возле которого я неделю дневал и ночевал. Мы с его мамой сидели и плакали вдвоём. Оба знали, что сделали всё возможное. Потом я пришёл на планёрку, а полбольницы счастливы».

Комаровский ушёл в свободное плавание в 2000-м, продолжив отбор «своих» пациентов. Его формула выглядела просто: у ребёнка сопли, родители хотят лекарство от кашля и антибиотик, врач их не назначает (главное — не отступать от правил игры), на него обижаются и больше к нему не обращаются. Но одна мама из десяти оказывается счастлива, что для выздоровления нужно проветрить комнату, увлажнить воздух, напоить ребёнка — и всё. «Вы читали «Записки врача» Викентия Вересаева? «Если вас когда-нибудь позовут в дом к ребёнку, заболевшему коклюшем, знайте, больше в этот дом вас не позовут никогда». И это правда, потому что если у ребёнка коклюш, то можно хоть биться головой об стенку, но он будет кашлять три месяца. А самая шикарная болезнь, о которой врач может только мечтать, — внезапная экзантема. Тебе говорят: «Доктор, у ребёнка температура под сорок и больше ничего, что делать?» А ты отвечаешь: «Ничего. Наверное, завтра температура упадёт и появится сыпь». «О, доктор, вы великий — шаман!»»

После нескольких лет практики у Евгения Комаровского были только те пациенты, которые его устраивали. Потом он свою формулу масштабировал на всю страну уже в качестве «Доктора Комаровского». Странствующий рыцарь, то есть врач, отправился в путь.

Доктор разговорного жанра

Кажется, начало жизни бренда «Доктор Комаровский» совпало с выходом «Начало жизни вашего ребёнка» — первой книги для родителей, написанной ещё в 1996-м. Евгений Олегович сделал её для себя. Так было удобно. К нему приходили родители, задавали одни и те же вопросы, он давал на них одни и те же ответы. А потом просто написал то, что каждый день говорил. «Это был чистый эгоизм. Мне хотелось внушить мамам и папам, что помочь своему ребёнку могут только они. Я же могу научить, как».

Друзья издали книгу, оказалось, что она пользуется популярностью. То, что Комаровский стал авторитетом у родителей, не такая уж случайность. Он удачно вписался в образ успешного врача, сформировавшийся у них. «Я на 100% соответствовал их картинке. Представьте, молодой мужик, завотделением, кандидат медицинских наук, востребован, ко мне невозможно попасть на приём. А когда ты им отказываешь, они хотят тебя ещё больше».

Бинго. Но секрет, конечно, не только в этом — он первым понял, как заполнить огромный дефицит информации. Ведь «100% взрослого населения знают, как делать детей, но 99,9% не знают, что потом делать с детьми». Доходчивые, яркие формулировки стали коньком Комаровского. Появился доктор, захотевший говорить с пациентами на понятном им языке. ««Думайте о том, кто вас слушает, читает», — учу я врачей. А они ведь думают в первую очередь о коллегах, которые, увидев их опусы, скажут: «Ты что, дурачок?» Это самая большая проблема медицинской литературы, отчасти и ставшая причиной нехватки информации. Перестань, ты пишешь для родителей, а, значит, можешь упрощать. Более того, иногда ты должен формально с точки зрения науки объяснять неправильно, чтобы быть понятным».

В 2006-м Евгений Комаровский издал свою самую известную книгу — «Здоровье ребёнка и здравый смысл его родственников», у которой было уже более 30 переизданий. Её перевели даже на китайский язык. Карьера же «доктора Комаровского» стремительно пошла вверх с появлением партнёра, взявшего на себя всю нетворческую работу. Он занялся бухгалтерией, ремонтом, рекламой, а фактически стал человеком, который продаёт время доктора Комаровского. Тот же занимается тем, что ему интересно. Если до 2006 года педиатр написал четыре книги, то после — ещё десять. В конце концов, всё оформилось в Клинику доктора Комаровского. «Клиническая больница — это лечебное учреждение, где проходит учебный процесс. Вот и моя клиника — это лечебное учреждение, только задача его не приём пациентов, а обучение родителей».

P.S. Клиника доктора Комаровского к стетоскопам, осмотрам, операционным она не имеет отношения. Это прежде всего издательство, сайт, медицинская редакция, которая готовит телепрограммы «Школа доктора Комаровского» (её показывают в 40 странах), семинары и тренинги для родителей и врачей. У доктора Комаровского в Instagram 6,2 млн подписчиков. Известность он себе «стяжал», а вдобавок к ней добился финансовой свободы. Доспехи оказались впору.

Но остаётся ещё и Евгений Комаровский — тот, который не в белом халате. У него в Instagram тоже есть аккаунт, только с авторскими фотографиями. У этого Комаровского 277 тыс. подписчиков. «И они мне дороже, чем тот миллион, потому что они со мной не только из-за анализа мочи», — признаётся Евгений Комаровский. Такая цена популярности.

Врачебная практика Комаровского свелась к приёму «своих». Свои — те, кого он «купал новорождёнными», которые теперь сами стали родителями. Таких в его родном Харькове около 200 семей. Самые главные пациенты — дети Дмитрий и Андрей, трое внуков. «Мои дети пользуются советами доктора Комаровского. У них нет другого выбора. Они-то как раз не сомневаются, что папа прав. Они точно знают: папа говорит то, что думает, папа не шоумен, нет денег, за которые папа продаст свою репутацию. Ведь через каждого из них ко мне пытаются подобраться».


Смешные истории из жизни и свежие анекдоты
Смешные истории из жизни



Читайте ещё на нашем сайте - Жак Ширак



Перейти в раздел: События и люди
  • Опубликовано: 05/10/2019

Вы можете оставить свое мнение о прочитанной статье

Внимание! В комментарии запрещено указывать ссылки на другие сайты!

Приговор незнакомцу

Приговор незнакомцу

Опубликовано: 05/12/2003

Первое впечатление о человеке складывается у нас в первую же секунду. При знакомстве с новым человеком ты почти мгновенно поймешь, симпатичен он тебе или неприятен. Науке пока не ясно, как наш мозг за...

За чертой богатства. Сколько российский миллиардер тратит на жизнь

За чертой богатства. Сколько российский миллиардер тратит на жизнь

Опубликовано: 10/08/2004

Говорят, что богачи из России поразили Запад умением легко расставаться с внушительными суммами денег. Говорят также, что эти условные «новые русские» диктуют цены на самую дорогую недвижимость в Лонд...

Владимир Этуш

Владимир Этуш

Опубликовано: 03/05/2014

Легенда советского кино. Учитель нескольких актёрских поколений. Артист уникального дарования. «Советский Чаплин» по-прежнему набрасывается на жизнь с жадностью – путешествует, ужинает в ресторане, уе...